1. Данные заметки отражают сугубо авторскую точку зрения и не пытаются быть выданным за официальную командную позицию.

2. Вопреки становящейся всё более популярной практике искажения фактов в угоду выбранной стилистике и стройности литературного повествования автор по возможности старался точно придерживаться реальных событий. Конструктивные замечания и уточнения по фактическому материалу принимаются и приветствуются.

3. Эмоциональная сторона, денежная и временная целесообразность похода, а также причины решения об отказе от его изначального "пантибетского" статуса и добровольного самоограничения водной частью сознательно оставляются автором вне изложения как тема личного и деликатного характера.

4. Приводимый перечень событий не обязательно является исчерпывающим, а сами события — ключевыми, наиболее яркими или характерным. Технихеские детали похода можно узнать из отчета Александра Сельвачева.

5. Данный текст ни в коей мере не являются побуждением или пособием по безпермитному проникновению и путешествию по территории Тибетского Автономного Округа КНР. Автор глубоко чтит кодексы об административных правонарушениях иностранных государств и допускает отказ от выполнения отдельных их положений только по причине необходимости, а не акта свободной воли. Данные, относящиеся к обходу постов, намеренно оставлены неточными.

• Алексей Акользин, 24 июля 1974 г. Кормилец и эскулап, студент уже 12 лет, фотограф-недоучка и большой любитель Латинской Америки.
• Тихон Ермаков, 22 августа 1980 г. Одухотворяло, командный растаман и herbalist.
• Роман Железов, 11 июня 1981 г. Начальник лагеря, студент Московского Физико-Технического института, друг великого писателя Александра Сельвачева и китайского народа.
• Александр Сельвачёв, точный возраст скрывает, 1975 года рождения. Великий писатель приключенческих новелл "Рождение великих рек" и "Великий Китай — наш сосед и друг", руководитель похода.

"Так вы всё-таки были в Тибете или нет?"
Из частной беседы при просмотре походных фотографий.

0.   15.07.03 / Ср.    Полуотъезд.

Рома и Тихон сели на ночной поезд Москва-Бишкек и поехали, а мы с Шурой еще на три дня остались в Москве доделывать последние дела и ждать наш авиарейс. Так прозаически в ночь официально началась тибетская экспедиция спелеоклуба "Барьер", наш поход.

3.   18.07.03 / Пт.    Первая и единственная попытка долететь до Бишкека.

Рейс авиакомпании Kyrgyz Air из Москвы в Бишкек отправлялся утром, что для большинства людей, которые могли бы нас потенциально подвезти до аэропорта Шереметьево-I было крайне неудобно по соображениям работы. Поэтому из отправной точки экспедиции, Бескудниковского бульвара, мы отъезжали всего на одной легковушке, в которую запихали остатки не уехавшего поездом общего снаряжения и наши с Шурой личные рюкзаки. От избытка вещей крепкая Mazda Юли Абрамовой, которая любезно согласилась нас подвезти, просела так, что чуть не касалась дном асфальта. Из-за осторожной медленной езды на нагруженной машине, а преимущественно из-за неизбежных в таких мероприятиях долгих сборов и позднего отъезда в аэропорт приехали строго за пятнадцать минут до конца регистрации на рейс.

Вбежав в зал, насколько это было возможным с нашими баулами, мы сразу принялись искать на информационных экранах наш рейс. Однако, с тревогой ожидаемых сообщений типа "посадка на рейс №... закончена" при первом беглом просмотре мы на них не узрели. Более детальное разбирательство показало также отсутствие нашего рейса в списке отлетающих в ближайшее время. Еще более скрупулезное дознание и опрос свидетелей выявили, что нашего рейса в этот день вообще не будет, так как самолет, на котором мы должны были лететь, из Бишкека по неизвестным причинам так и не прилетел. На законные вопросы о том, куда он подевался и когда будет, никто ничего толком ответить не мог. Зато все в один голос рекомендовалось обращать к представителю авиакомпании Kyrgyz Air, который должен был бы нам растолковать, что к чему, но который, к несчастью, пропал также как и самолет.

По всем признакам сложившаяся ситуация грозила приобрести затяжной, позиционный характер. Поэтому мы вскоре, в буквальном смысле слова, не отходя от кассы, купили себе новые билеты, которые по разумной цене на завтра были только до Алма-Аты. Затем, нагрузившись вещами, поехали обратно на Бескудниковкий бульвар. Так как Юля к тому времени уже уехала на своей машине на работу, то обратно добирались автобусами, электричками и, наконец, пешком. Но добрались. На Бескудниковском нас ждал еще один сюрприз: оказывается, уезжая, Шура отдал ключи от квартиры, в которую мы теперь не могли попасть. За неимением лучших вариантов мы посидели в летнем кафе неподалеку, попили пива, обмозговали ситуацию. После я поехал в Москву сдавать наши несчастливые авиабилеты в агентство, где они были приобретены, а Шура остался в кафе с вещами дожидаться конца рабочего дня и вместе с ним Юлю с ключами, а также думать, как сообщить в тот момент всё еще едущим в поезде ребятам о нашем конфузе. К чести агентства "Дилайла", деньги за билеты нам удалось вернуть с них в тот же самый день с весьма умеренными с учетом нашей спешки трудностями.

4.   19.07.03 / Сб.    Приключения в аэропорту.

Так как рейс на Алма-Ату был у нас ночной, то весь день провели кто за купанием, а кто за продолжением улаживанием неожиданно возникших обстоятельств, и связью с дожидавшимися нас ребятами в Бишкеке.

Вечером из разных точек снова поехали в аэропорт. Однако, в этот раз не обошлось без неожиданностей. У машины Юли, на которой и в этот раз поехали наши вещи, на половину отломился глушить и стал цеплять асфальт, грозя в какой-то момент заклиниться и пропороть верхним концом дно машины и сидящих в ней пассажиров. Попросили подъехать опытного автолюбителя Шуру Макеева, чтобы разрешить вопрос. Починка была проведена быстро и изящно при помощи куска алюминиевой проволоки. До аэропорта доехали. Самолет Astana Air поджидал нас на летном поле и грозил улететь строго по расписанию.

При регистрации на рейс выяснилось, что у нас перевес на 40 кг. Сами мы об этом, конечно, подозревали и прилагали все усилия, засовывая в ручную кладь и навешивая на себя лишние килограммы, чтобы он был поменьше. А вот для представителей авиакомпании такой перевес был приятной неожиданностью. Нас незамедлительно известили, что за каждый лишний килограмм нам нужно будет заплатить по $2. Завязались переговоры и попытки поторговаться, но они ни к чему не приводили. В итоге за нами прибежали сердитые стюардессы, начали отчитывать нас за задержку самолета и вырвать из рук официальных органов. Но и это не помогло, заплатить всё равно пришлось.

Взлетели без происшествий. Пилот был какой-то заграничный, обращался к стюардессам и всему салону по-английски, но свое дело делал. Москва выглядела с высоты красивой паутиной огней: радиальные шоссе и транспортные кольца красочно мерцали в темноте. Такой мы ее и покинули.

5.   20.07.03 / Вск.    Алма-Ата.

С Ромой и Тихоном мы встретились в заранее оговоренном месте, в международном зале железнодорожного вокзала Алма-Ата-2. Таксист-частник, везший нас из аэропорта на вокзал, взялся, было, утверждать, что такого зала на вокзале отродясь не было. Поспорили. На деньги разумеется. Зал оказался на месте, и таксист уехал ужасно недовольный, недополучив согласно уговору половину запрашиваемой им за извоз суммы. А мы засели в зале и прямо там, разложив на коврах карту, начали обсуждать дальнейшие планы.

Основных варианта виделось два. Первый состоял в ожидании поезда, уходящего из Алма-Аты примерно через полутора суток и идущего сразу до столицы Синдзянь-Уйгурского Автономного края (Xinjiang-Uygur Autonomous Region), города Урумчи (Urumchi). Второй — сначала в поездке на непонятно когда отправляющемся автобусе сначала до приграничного китайского города Инина (Yining), а уж затем до самого Урумчи. Остановились на втором варианте из-за его дешевизны, кажущихся меньших временных затрат и более глубокого приобщения к истинно челночным средствам передвижения. Вещи бросили на частной квартире, которую Тихон и Рома сняли в свою предыдущую ночь.

Первым делом поехали на автовокзал за расписанием и билетами до Инина. В кассах нам объяснили, что билеты обычно продаются за полчаса до отправления автобуса, если таковое состоится, что, оказывается, бывает далеко не всегда. Ни малейшим образом не огорченные такой предвиденной задержкой мы пошли прогуляться по городу. Для начала подкрепили свои силы шашлыком и лагманом в одной из забегаловок на рынке. Затем поехали к катку Медео, от него поднялись пешком до снежно-лавинной станции Чимбулак, посмотрели на достопримечательности. Рома искупался в сероводородных ванных, Тихон покатался на ослике, чем измучил и испугал бедное маленькое животное. Было жарко, разделись и сразу же обгорели на солнце. Оставшуюся часть дня бесцельно бродили по городу в поисках "правильных" дынь и арбузов. Потом спохватились и стали искали резину для вязки рамы катамарана, которой, не смотря на долгие сборы, у нас не оказалось, и без которой по единодушному мнению наших экспертов никуда далеко не уплывешь. Сельвачев тем временем постригся. Уже поздним вечером вспомнили и стали шить чехол для труб, и занимались прочими делами ставшими к этому моменту безотлагательными делами. Легли поздно за полночь.

6.   21.07.03 / Пн.    Переход китайской границы.

Встали рано, в пять утра, не выспавшись. С трудом поймали маршрутку и поехали на автовокзал. Ажиотажа вокруг покупки билетов в зале не наблюдалось, народ в кассы не ломился, и никто не предлагал купить билеты с рук. Видимо, большинство от подобных поездок просто отпугивала цена — 30 американских рублей с человека. Мелкие челноки победнее, как мы позже выяснили, предпочитали ездить в Китай на такси, так для них получалось и дешевле, и быстрее, а простым гражданам в Китае делать нечего.

С плацкартными вагонами каждый из нашей команды сталкивался неоднократно, да что с плацкартными, и в сидячих общих вагонах сутками ездили не раз. Но вот плацкартный автобус до этого утра никто из нас не видал. Снаружи он выглядел как обычный "ПАЗик", только с двумя горизонтальными рядами окон, располагавшимися друг над другом. Внутри вместо сидений вдоль окон помещались два ряда полок. С одной стороны они были пошире, так называемые совместные полати для возлежания вдвоем, с другой стороны — узкие, на одного. В конце салона был оборудован специальный грузовой отсек, почти доверху забитый красно-сене-белыми китайскими полиэтиленовыми мешками с товаром. Туда, под потолок мы запихали наши рюкзаки.

В автобусе мы познакомились с Ильей. По профессии он был энтомолог, а по призванию турист. В Китае бывал часто, каждое лето, выезжая туда за сбором специальных видов жучков, кроме как в китайском Тянь-Шане (Tien Shan) не водившихся. Такова была его легенда. Чтобы скоротать время и познакомиться, он стал обучать нас азами китайского и уйгурского языков, а также правильному поведению в стране. Предчувствую предстоящий для нас культурный шок от резкого перехода с кириллицы на китайскую грамоту, мы жадно внимали крупицам знаний. За этим занятием незаметно проехали через казахскую полупустыню, затем горные хребты и очутились на границе.

Саму границу открыли всего за месяц до нас после такого как убедились, что атипичная пневмония (Severe Acute Respiratory Syndrome, или сокращенно SARS), косившая население в густонаселенных восточных китайских провинциях до Казахстана не дошла. Однако, со времен карантина на границе остались обязательные к заполнению медицинские формы, и дистанционные определители температуры тела, которые сканировали сетчатку глаза и по ней определяли здоров конкретный индивидуум или нет. Других препятствий китайские власти для въезда в свою страну не чинили. А вот казахские власти попытались с нас собрать какой-то подозрительно странный налог за первый въезд в Китай. Пришлось доставать и показывать заранее заготовленное "дацзыбао": красиво составленную, но несколько сомнительную с юридической точки зрения бумажку формата А4, адресованную на имя самых высоких китайских властей, заверенную всевозможными подписями и печатями, и провозглашавшую наши самые чистые намерения во время пребывания в стране. Сей охранный документ имелся в тибетском, китайском и английском переводах. Последний особенно глубоко повлиял на казахских таможенников и убедил их отпустить нас с миром. Вся кутерьма на таможне заняла около трех часов. После чего мы выехали из ворот и окунулись в новый и незнакомый для нас мир.

Первое, что бросалось в глаза при въезде в Китай были не иероглифы, а всеобщая обустроенность. Ландшафт был вроде бы тот, что и с казахской стороны, но земля была распахана на поля, кругом зеленели сады, и копошились за работой китайцы. Автобус остановился на ранний ужин, и мы вкусили первой нашей настоящей китайской еды. Вкусовая гамма заказанных блюд для многих из нас была необычна, но приятна, и рвотных позывов не вызывала. В целом трапеза, привела нас в созерцательное состояние духа. В таком настроении мы и въехали в Инин.

Илья взял до следующего утра на себя роль нашего гида. По нашей просьбе поселил с собой в дешевой клоповой привокзальной гостинице с набитыми рисовой шелухой подушками, и стал показывать город. Однако, воспользоваться его услугами мы в полной мере не смогли, так как не пройдя и сотни метров, засели в удачно подвернувшейся экзотической уличной харчевне, где отпраздновали, как полагается, свой первый день в Китае. Вокруг горели неоновые вывески из иероглифов, сновали чужеземные лица, и отрывисто разносилась непонятная речь. Через какое-то время нам было хорошо.

7.   22.07.03 / Вт.    Инин - Урумчи.

Утром Илья посадил нас на автобус в Урумчи, и мы остались один на один с Китаем. Впрочем, сидя в автобусе тяготы путешествия по чужбине не сказывались. Автобус был самым обыкновенным сидячим, и даже с туалетом, но который не работал. За окном разнообразно чередовался пейзаж, ехать было легко. Перевалили через хребет Борохоро (Borohoro Shan), вдоль которого мы ехали весь вчерашний день. Хребет соединяет горные массивы Тянь-Шань и Джунгарию (Dsungaria), и вместе с ними ограждает горным барьером равнины Казахстана с севера от подступов пустыни Такламакан (Taklimakan) с юга. После перевала автобус въехал на плато с красивейшим горным озером. Низко висящие тучи предавали ему суровый и дикий вид. Хотели сфотографировать, но не вышло, окна были заляпаны толстым слоем грязи, которая эффективно отфильтровывалась мозгом из составляемых им зрительных образов, но которая, увы, отчетливо бы просматривалась на фотографиях. Вскоре горы разошлись, и мы поехали вдоль какого-то безымянного хребта. С противоположной стороны на горизонте в дымке просматривался Китайский Алтай.

К Урумчи подъезжали в темноте. Город производил стойкое впечатление урбанизированного мегаполиса, которым он и был. Многоуровневые развязки автомагистралей, светящиеся небоскребы, фешенебельные отели и магазины, а также темные задворки с теснящимися лачугами — присутствовало всё. Контраст с полупустыней, по которой мы ехали последние несколько часов, был разительный. В месте нашей высадки мы поймали такси и перебрались к железнодорожному вокзалу. Было уже поздно, и кассы не работали. Пока пытались разузнать расписание поездов на следующий день, что было непросто без знания китайского языка, к нам постепенно стали стягиваться окрестные люмпены. Завязался культурный обмен. Так как от нас не отставали то, ночевку на пенках под открытым небом пришлось отложить до будущих времен. После долгих объяснений в ближайшей гостинице, куда судя по интонациям разговора и сопровождавшим его жестам, нас не хотели селить как иностранцев, нам всё же выделили номер на четверых в подвале. Он был хуже и дороже того, что был у нас в Инине. До удобств надо было пробираться через какие-то узкие боковые проходы, забитые китайцами. Зато в номере был телевизор. По нему показывали мыльные оперы китайского производства про кун фу.

Из насущных проблем перед нами во весь рост стоял вопрос с обменом валюты. По совету Ильи мы опасались менять валюту с рук из-за большого распространенности фальшивых купюр. Так как о банки уже были закрыты, то мы стали искать счастья с обменом в гостиницах, что поприличней. Сначала походили по близлежащим, но обменять ничего не сумели. Потом поехали в "русскую" гостиницу для челноков, про которую нам рассказывал и адресом которой нас снабдил Илья. Там деньги поменять нам тоже отказались, мотивирую отказ тем, что мы не их жильцы. Зато в фойе, завидев наши унылые физиономии и заслышав ненормативную русскую брань в адрес содержателей гостиницы, к нам подошла бойкая женщина средних лет, тамошняя постоялица и коммерсантка Алёна. Войдя в положение и поняв наши затруднения, она нам поменяла 200 долларов, чему мы были несказанно рады.

При деньгах и в хорошем настроении на обратном пути мы зашли в уйгурскую столовую. Стандартный набор блюд в виду позднего часа и уже формального закрытия заведения не подавался. Каким-то образом уговорили шеф-повара персонально для нас забить и приготовить целого петуха. Петух был вкусным, но дорогим по уровню тамошних цен, около 10 долларов.

8.   23.07.03 / Ср.    Поезд на Ланжоу.

До города Синина (Xining), столицы провинции Чинхай (Quinghai), отправной точки нашего въезда в Тибет, билетов не оказалось в принципе из-за отсутствия поездов туда как таковых. Вместо этого взяли билеты до Ланжоу (Lanzhou), столицы соседней провинции Гансу (Gansu), от которого до Синина всего четыре часа езды. Не добившись от нас грамматически правильного изъяснения желаний на китайском, кассирша продала нам лучшие сидячие места в поезде, чтобы мы, как иностранцы, оценили высокую культуру обслуживания на китайских железных дорогах. Войдя внутрь вагона, мы ее сразу оценили. Внутри было чисто. Проводник подметал и мыл пол строго каждый час. В каждом из сидячих отсеков, по подобию тех, что у нас в электричках, но с мягкими креслами и столиками, располагались специальные поддоны для мусора. Туалеты был типа "сортир". Во всем чувствовалась продуманность и многие годы кропотливой работы дизайнеров и инженеров. Единственное, чего не доставало, так это лишних сантиметров 20 в ширине полок для багажа, проходящих под потолком над окнами. Хотя наши рюкзаки на них помещались впритык, от боковой качки они порой опасно заваливались набок и нависали над головами ни о чем не подозревающих китайцев. Это и послужило поводом для неудовольствия поездного начальства. Через какое-то время к нам пришла представительная делегация во главе с не меньше как начальником поезда и стала требовать дополнительные деньги за багаж. Мы немного поделали вид, что не понимаем, что от нас хотят, но в конце концов заплатили, и нас оставили в покое.

Совершенно случайно повстречали в соседнем вагоне "приключенца" Володю, который с апреля путешествовал из Дели через Непал, Пакистан и теперь Китай на Российский дальний восток. Наш поезд был проходящем через Ланжоу и шел до Пекина, куда Володя собирался ехать еще три дня. Володя порассказал много интересного про места, где путешествовал, и про самого себя. Оказалось, что изначально он думал въезжать в Китай более логичным и прямолинейным образом, через Тибет, как это делает большинство путешественников странствующих по схожим маршрутам. Но в конце весны и начале лета из-за SARS и очередного изменения китайцами правил выдачи пермитов на Тибет это оказалось невозможным. Пермиты выдавались только крупным группам с десять и более человек. Нас же это обстоятельство интересовали чисто с умозрительной точки зрения, ибо получение пермитов никогда не входило в наши планы.

За окном тем временем солнце клонился к закату над проносящимися километрами выжженной земли. Имя ей было — пустыня Такламакан. Спали на пенках, лежа под сиденьями, чем снискали немалую зависть и уважение свернувшихся калачиками на креслах китайцев.

9.   24.07.03 / Чт.    День рождение в Ланжоу.

Ланжоу оказался городом подстать Урумчи: такой же огромадный, но более цивилизованный. В нем мы столкнулись с нашими первыми поистине существенными языковыми трудностями. Надо заметить, что к общению с китайцами мы вышли не совсем уж неподготовленными. У нас, по крайней мере, был русско-китайский разговорник. По структурированности и объему он значительно проигрывал своему англо-тибетскому собрату издательства Lonely Planet. Но всё же это было лучше, чем ничего. В частности, в разговорнике был перевод на китайский особо заинтересовавшей нас по приезду камеры хранения. Заинтересовала она нас потому, что после того, как мы выбрались с перрона методом простого следования за толпой, а затем нашли кассы и разобрались в расписании нужных нам поездов, благо иероглифическое написание пункта нашего назначения, маленького по китайским меркам двухсоттысячного чинхайского городка Голмуд (Golmud), у нас было, мы обнаружили себя первый раз в ситуации, когда мы можем погулять по китайскому городу в дневное время. Но для получения удовольствия от такой прогулки надо было сгрузить куда-нибудь рюкзаки. Камера хранения представлялась нам вполне логичным местом. Но несмотря на наш существенно повысившийся уровень в разговорном и письменном китайском, найти ее оказалось делом не простым. Из имевшихся в разговорнике неоконченной фразы "где находится ...?" и иероглифов "камера хранения" надо было составить грамматически правильный вопрос. На перебор возможных вариантов ушел целый час. Но камеру нашли, причем у себя под боком, рядом с тем местом на вокзале, где мы временно побросали свои рюкзаки. На нее нам указала уборщица, которая оказалась сообразительнее остальных.

Следующими предприятиями были поиски интернет-кафе и ставший вечным вопрос обмена денег. Как по-китайски называется интернет-кафе мы в то время еще не знали, и поэтому объясняли это понятие жестами, мимикрией, изображая стук пальцев по клавиатуре и мерцание экрана дешевого монитора. Вскоре нам указали на местный университет. По пути к нему мы зашли в китайскую столовую, на этот раз самую настоящую, попроще и погрязнее. Настоящей ее можно считать с той точки зрения, что все предыдущие наши столовые и харчевни, хотя и располагались на территории Китая, носили немного уйгурский акцент. Эта столовая от национальной специфики была свободна и содержалась коренными китайцами Хань (Han). Заказали мясо с зеленой фасолью, жаренные цукини, проросшие ростки фасоли, еще мясо с красным перцем и чем-то острым, яичный суп и так далее. Всего около шести-семи перемен блюд за 25 юаней, около 3 долларов, со всех. Забегая вперед, скажу, что это был, возможно, наш самый лучший обед в Китае.

До университета мы не дошли, зато наткнулись недалеко от кафе на самый большой городской кактус, а потом и на интернет . Там мы обновили нашу походную страницу, закачали фотографии с цифровой видеокамеры, написали весточки друзьям и родным. После кафе была закупка продуктов в поезд, обмен всей нашей валюты по грабительскому курсу китайского центробанка, и посадка на электричку в Голмуд. Далее шло празднование моего дня рождения, тосты и поздравления, распитие шампанского и других прохладительных напитков, и другие обязательные атрибуты этого знаменательного дня. Между делом продолжили свое общение с китайским народом. Пытались склонить одного ехавшего с нами учителя из Lhasa Middle School к пособничеству нам в незаконном проникновении в Тибет, но существенно дальше обмена фразами "Your English is good! — You bet it is!" дело не продвинулось. Ночь провели снова вповалку на пенках под сидениями. Тем не менее, было хорошо.

10.   25.07.03 / Пт.    Голмуд.

Несмотря на все наши усилия в общении с народом и растворению в китайской культурной среде, приемлемой для наших целей адаптации к жизни в Китае у нас на момент подъезда к Голмуду еще не было. Нас это сильно тревожило, ибо молва о зверствах местного отделения китайской полиции (Public Security Bureau, сокращенно PSB) по отношению к иностранным гражданам, пытающимся уклониться от покупки пермитов и нелегально проникнуть в Тибет, широко разнеслась по всему миру, достигла Москвы и произвела немалые брожения в умах. По мере продвижения вглубь китайской территории параноидальные настроения нашего походного руководства постепенно окрепли и приняли законченную и осмысленную форму, в частичном виде передавшись остальным, рядовым членам команды.

Настроения подогревались еще тем, что в предыдущий день, были переписаны нашим проводником с какой-то неизвестной целью. Ничего удивительного, что в то утро, смотря на безрадостную пустыню за окном, мы были поглощены лишь одной мыслью: как улизнуть от агентов PSB, которые, наверняка, будут нас встречать по приезде в Голмуд, как описывают путеводители. Обсуждались многочисленные варианты, но вес наших рюкзаков заставил сконцентрировать наше внимание лишь на немногих.

Когда поезд остановился на нашей станции, мы уже четко знали, что делать. Как и ожидалось, многочисленные китайцы, приехавшие с нами на поезде и теперь повылезавшие из вагонов, плотно заполнили перрон, создав людскую пробку перед узким выходом в город и заблокировав любое возможное продвижение PSB в нашу сторону. Воспользовавшись прикрытием, мы незаметно выскользнули из вагона и стали быстро продвигаться вдоль состава, по ходу пригибаясь как можно ближе к земле, чтобы не выделяться ростом поверх низкорослой толпы. Обогнув состав, мы резко взяли в сторону построек хозяйственного назначения на окраине станции. Дальше простирался лабиринт заборов, ограждавших нечто, что больше всего походило на воинскую часть, за ней метрах в пятистах виднелась пустыня. Затерявшись в лабиринте, мы залегли в тени и стали оценивать ситуацию. За забором раздавались строевые команды и чеканные звуки сапог. Где-то поблизости шла стройка, и перекрикивались рабочие. Место для длительной стоянки было не самое удачное, и мы переместились на окраину пустыни.

Жара стояла несусветная. Один взгляд на разогретый песок, в котором увязали ноги, вызывал мысли об обширных ожогах третей степени тяжести. Отдаленные формы колебались и искажались в мареве горячего воздуха. Дальнейшая ходьба по пустыни с тяжелыми рюкзаками представлялась нам невозможной. Разбили временный лагерь, спрятав его от посторонних глаз за ближайшим каменистым барханом. Из воды поблизости был только ирригационный арык, проходивший непосредственно перед воротами военной части, к которому надо было возвращаться обратно с километр. Нагрузившись кастрюльками, Тихон и я пошли за водой для обеда, а Шура и Рома — на разведку дальше в пустыню. Пришли обратно, натянули тент, пообедали и стали ждать пока не спадет жара. Ждать было жарко и тяжело.

Под вечер жара начала постепенно спадать. Собрав часть вещей, мы перенесли их на восемь километров в пустыню, тем самым, положив начало обходу дорожного поста, располагавшемуся по нашим сведениям в тридцати пяти километрах от города. По дороге внезапно набежали тучи, пошел дождь, и стало холодно. Контраст по сравнению с дневной жарой был, по меньшей мере, градусов 30 по шкале Цельсия. Вещи закопали под покровом темноты в бархане, в духе прогресса отметив место координатами в GPS, а не крестом на карте с пожелтевшими от времени краями.

11.   26.07.03 / Сб.    В песках.

Ободренные ночной прохладой и остатками туч на небе, мы проявили активность и решили нести груз прямо с утра. Кроме того, хотелось поскорее перенести лагерь подальше от города и обезопасить себя от нежелательных случайных встреч с бдительным местным населением. До места закопанных в предыдущий день вещей добрались быстро. Откапывать вещи не стали, а пошли прямиком дальше. Появилось солнце и начало серьезно припекать. Объемы воды, которую мы взяли с собой, быстро уменьшались с каждым привалом, которые становились чаще и дольше по мере того, как усиливалась жара. Несмотря на карты, на которых частично пересыхающие ручьи и реки были обозначены через каждые полкилометра, даже после дождя воды нигде не было. Ненасытный песок пустыни впитал ее без следа. Ввели рацион на вводу с расчетом, чтобы дотянуть до вечера и ночной прохлады. Слева от нас раскинулись бесплодный песчано-каменистые горы, из которых брали свое начало овраги и маленькие долины, пересекавшие наш путь. На их дне под слоем песка угадывались речные русла, но воды не было.

К четырем часам дня мы одолели метров двести подъема и вышли на пологий холм одного из предгорьев. Осмотрев окрестности ближе к горам, мы заметили глубокий распадок, к которому через пустыню протянулась дорога. По ней ездили что-то увозившие самосвалы. В самом распадке китайцы развернули какие-то взрывные работы. Время от времени там громыхали взрывы, и высоко в воздух поднимались грибы белой пыли. Мы побросали рюкзаки и пошли разведывать местность, мудро решив, что где китайцы, там и вода. Рома и Шура пошли прямиком по направлению к месту наибольшего сосредоточения китайской активности, а я с Тихоном — на противоположный край холма, чтобы получше разглядеть в бинокль пустыню впереди. Пустыня была как пустыня без всяких признаков воды. Вернулись обратно, растянули тент и в его тени стали ждать наших Рому и Шуру. Они вернулись через полтора часа с радостной вестью, что нашли воду. Позабыв про конспирацию, мы одели рюкзаки и пошли прямиком к месту взрывных работ. Распадок оказался широкой полукилометровой долиной, большую часть которой занимало каменистое русло мощной в весеннее половодье горной реки. Сейчас же там тек жалкий ручеек, но это была вода. В одном из прилегающих оврагов поставили лагерь. На противоположном берегу долины располагался временный шахтерский лагерь. Вопреки нашим опасениям, китайцы к нам никакого интереса не проявили. Все они были поглощены своими делами, работа не прекращалась не на минуту. Даже ночью до нас доносились низкочастотный гул каких-то исполинских механизмов и тарахтение двигателей подъезжавших самосвалов. Свет от их фар прожекторами прорезал ночную тьму и иногда скользил по палатке словно всевидящий глаз сказочного злого божества Саурона, выискивающего своих недругов. Тем не менее, ночь прошла тихо, без неожиданных визитов.

12.   27.07.03 / Вск.    В песках. День второй.

Утро принесло новые неожиданности. Вода в форме жалкого ручейка иссякла, оказавшись опоздавшим на день дождевым паводком с гор. Кое-как из найденных луж мы кружками вычерпали оставшуюся там мутную водицу и разлили ее по герм-мешкам. На четверых у нас было литров тридцать, что при жаре хватило бы нам на сутки. Это богатство мы закопали в песок под тент подальше от солнца, чтобы не нагревалось. Таким образом, теперь у нас была отсрочка на день от грозящей нам вынужденной сдачи китайским властям в обезвоженном виде. Но в целом ситуация с водой продолжала оставаться критической.

Вчерашние скитания по пескам укрепили нашу уверенность, что днем надо спать в тени, а не бродить с рюкзаками под солнцем. К сожалению, в полном объеме эту программу действий осуществить не было возможности. Поста с нашего места стоянки, и холма поблизости видно никак не было. Где он располагался, было также не совсем понятно. Перед нами был небольшой хребет, закрывающий обзор. Огни, светившиеся ночью в его направлении, которые мы приняли за пост, при ближайшем рассмотрении в бинокль оказались какими-то промышленными сооружениями. Тем не менее, обход поста был нашей конечной целью и изначальной причиной, по которой мы оказались в пустыне. Необходимость в более детальной разведке была очевидна.

В разведку пошли вдвоем с Шурой. Сразу же за ближайшим хребтом нам открылся еще один хребет посущественней, располагавшийся в нескольких километрах от нас. Один его конец терялся глубоко в горах, другой же, как назло, упирался в автомагистраль Голмуд — Ласа. Поверхностного взгляда на хребет было достаточно, чтобы стало понятно, что за разумное время с рюкзаками через него нам не перевалить. Единственным вариантом оставался обход поста с другой стороны автомагистрали, около реки. Самого поста видно не было. Чтобы лучше осмотреть местность и в надежде увидеть пост мы забрались на ближайший холм. Представший взгляду ландшафт больше всего походил на Мордор из произведений Толкиена. Видимо, автор как-то побывал здесь и списал свое царство зала отсюда — так всё совпадало. Безжизненная каменистая пустыня и окаймляющие ее такие же безжизненные горы занимали всё видимое пространство. Река Голмуд где-то пряталась и ничем не обнаруживала свое присутствие. Тонкая нитка автомагистрали, несколько выбивающаяся из общей картины, плавной дугой пересекала пустыню и уходила в узкие ворота меж двух перпендикулярно сходящихся к ней хребтов. Заградительный потенциал этого места наводила на неприятные подозрения, что именно там хитрые китайцы и разместили свой пост. Однако, одними подозрениям мы довольствоваться не стали, спустились с холма и начали просмотр обхода со стороны реки. В итоге наша разведка вместо изначально отведенных на нее трех часов затянулась на весь день.

Дорога до реки заняла пару часов: пришлось аккуратно пересекать автомагистраль, да и расстояние были не маленькие. Река, как оказалось, пряталась в глубоком, извивающемся, но живописном каньоне с отвесными стенками метров в двадцать. Вода, текшая внизу, была иссиня-зелёной. Кое-где на отмелях приютились пышные кустарники. Сильно пожалели, что не взяли с собой не видеокамеры, ни фотоаппарата. По счастливой случайности наткнулись на следы грузовиков, ведущих к неприметному проходу вниз на дно каньона, искусственно выдолбленному в его стене. Внизу был настоящий оазис. Там мы искупались и пополнили запас воды. Оазис назвали "Парадизом". Переправа через каньон на другой берег требовала не меньше, чем моста. Стали его искать. Прошли вниз по течению в стороны моста пару километров и наконец вышли к посту. Начинался он какой-то индустриальной зоной, больше походившей на несанкционированную свалку, нежели на что-либо другое. У поста располагался железнодорожный мост на другой берег и плотина, преграждавшая реку, но оба объекта охранялись солдатами.

Наличие свалки помогло нам незаметно пробраться к самому посту и, прячась за кучами мусора и выкопанных воронках, даже незаметно протиснуться за него, что при свете дня потребовало сноровки и навыков сливаться с пейзажем не хуже хамелеона. С рюкзаками незаметный проход, если и был возможен, то только под покровом тьмы. Обхода решили делать ночью, а его маршрут предусмотрительно занесли в GPS, чтобы не плутать в темноте. В лагерь вернулись затемно, в итоге отмахав за день около сорока километров. Поужинав, Рома, Тихон и я пошли доносить вещи из закопанной нычки в пустыне. Дневная жара сменилась самым натуральным ночным холодом. Под рюкзаком он приятно бодрил, и управились быстро.

13.   28.07.03 / Пн.    В песках. День третий.

Обход затягивался и никаким боком не лез в расчетные сроки. К тому же с утра поднялась пыльная буря. Песок набивался, куда только мог, даже в герметично упакованные емкости. Не заклинило бы от него фотоаппарат. Палатка спасением не служила, так как несмотря на заслонявшие солнце тучи песка, в ней всё равно была баня. Вот и выбирай: наждачную обработку песком на улице или тепловой удар в палатке. К вечеру буря утихла, и мы понесли вещи к "Парадизу", чтобы уже следующей ночью попробовать обойти пост. Темнота помогла нам незаметно пересечь с рюкзаками автомагистраль и скрыться в каньоне. Две ходки заняли всю ночь, и на отдых в оазисе мы расположились, только когда уже светало.

14.   29.07.03 / Вт.    Партизанскими тропами.

Днем купались, отсыпались и, в целом, наслаждались жизнью: оазис, не пустыня. Вечером с зачем-то пришли два странноватых китайца. Завидев нас они испугались, и быстро удалились, отложив свои дела на потом. В каньоне нашли флаг с красным полотнищем китайских пропорций на толстом бамбуковом шесте в человеческий рост. На полотнище золотой краской были вертикально выписаны иероглифы и буква "Т" в кружочке. Флаг решено было взять с собой в качестве командного знамени. Единодушным решением знаменосцам был выбран Тихон. Как стемнело, пошли в обход по заранее заготовленному и заранее заведенному в GPS маршруту. Шли в одну ходку, навесив на себя по пятьдесят килограмм. Старались экономить силы для всяких неожиданностей, потому на отдых останавливались каждый километр.

Как подошли к окраине окружавшей пост свалки, сбросили рюкзаки за одной из куч и, оставив с ними Тихона и Рому, пошли просматривать оставшуюся часть маршрута с точки зрения иллюминации. Последнее было не далеко лишнее, так как дорога у поста хорошо освещалась мощными прожекторами. Также освещались плотина и отдельные промышленные сооружения посреди свалки. Рассеянный свет подсвечивал местность не хуже полной луны. Однако, контраст напрямую освещенных участков с тенью был велик, что предавало уверенности в незаметном проходе, если держаться последних. Когда пошли обратно к рюкзакам, то осознали свою ошибку в том, что не сняли их местоположения на GPS. Запрятаны они были хорошо, а оставшиеся с ним Рома и Тихон на наши призывные крики совы и другие китайские провокации не поддавались. Через час, однако, мы их нашли.

Сам пост проходили единым рывком, как опытные диверсанты, стараясь как можно больше сократить время пребывания в его непосредственной близи. Рывок закончили в одной из воронок, куда свалились отдышаться после длинной перебежки. Дальнейшее было уже делом техники. Без проблем и уже не особенно таясь, мы отошли от поста на пару километров и расстелили спальники недалеко от дороги, чтобы с утра ловить машину к поселку Тотохеянь (Totoheyan), начальной точке нашего сплава по Янцзы (Yangze).

15.   30.07.03 / Ср.    Как мы чуть не приехали.

Спали прямо под открытым небом. Утро началось с дождика, который нас разбудил. Вставать не хотелось, но когда спальник промок и стал прилипать к телу, пришлось. Рядом потрескивало заземление высоковольтных проводов, тянувшихся вдоль дороги. С металлического троса распиравшего один из столбов ослепительными вспышками соскакивали искры и кружились по земле разноцветными волчками. С расстояния в несколько метров салют из искр выглядел красивым, надо было только стоять против ветра, чтобы не мешала сопровождающая зрелище гарь. Вышли "голосовать" на дорогу около прорубленного в скалах полутоннеля. С нескольких попыток поймали стандартный китайский грузовик марки Dong Feng, закинули вещи в кузов, а сами залезли вчетвером в кабину. Китаец за баранкой согласился довезти нас до Тотохеяни за 80 юаней ($10) с человека.

Через час мы доехали до автозаправки. Там у нас появилась второй грузовик той же марки, ведомаый молодым, пылким и рисковым напарником нашего водителя. Шура и Тихон пересели туда, и мы поехали дальше в комфортабельных почти лежачих условиях, сразу провалившись в здоровый глубокий сон. Но недолго длилась наша эйфория по поводу удачно завершенной операции по обходу поста. Не проехали мы и получаса, как наткнулись на другой, мобильный дорожный пост. Из себя он представлял деревянную скамейку под брезентовым навесом и двух агентов PSB с винтовками, которые останавливали машины и проверяли документы и накладные. Гениальная простота устройства позволяла часто менять место расположение поста вдоль дороги и ловить контрабандистов и иностранных туристов в самых неожиданных местах. Первой остановили машину напарника, потом нашу. Неожиданная проверка нисколько не смутила нашего, более опытного водителя. Он достал какие-то бумаги, помахал ими, что-то прокричал PSB и, не дожидаясь реакции, сразу же рванул с места. Однако, машина напарника двинулась за нами не сразу. Как оказалось, проверив накладные и отпустив нашу машину PSB спохватилось о наших пермитах. У Тихона и Шуры их естественно не было, и быть не могло, но не растерявшись, они кивнули на нас: мол, пермиты в той машине, которую вы же сами уже отпустили. Ловкий ответ смутил агентов PSB, и они на время растерялись, не зная, что предпринять. Воспользовавшись замешательством напарник тоже рванул с места. Так мы проскочили пост. Однако, нашего водителя даже такой удачное разрешение событий очень напрягло. Доехав до первого скопления придорожных трактиров, он там затормозил и принялся объяснять, что дальше он нас не повезет. Подъехавший напарник и собравшиеся около трактира другие рыцари баранки с осуждением восприняли такое радикальное решение. Но никакие их уговоры не помогли. Опыт и авторитет нашего водителя взял вверх. Мы выгрузились, отказавшись даже частично оплатить наш провоз, что впрочем, особых проблем не вызвало.

Мы отобедали в одном из трактиров, где попробовали изумительного дунганского (уйгурского) чая с сухофруктами и цветками. Попытав еще раз счастья с грузовиками, переключили свое внимание на автобусы. Первый же из них, и видимо единственный в этот день, подобрал нас до Тотохеяни по $25 с носа, официальную таксу проезда Голмуд — Ласа (Lhasa). Автобус был забит вещами и китайцами под завязку. Водитель автобуса и его помощник клятвенно заверили, что в таком бардаке никакое PSB нас не найдет, даже если вздумает проверить автобус, что случается крайне редко. Мы положились на их мнение и кое-как приютились в салоне, постаравшись слиться с остальными его обитателями.

Центральная и главная автомагистраль в Тибет представляла собой отвратительное зрелище. Небольшие участки сносного асфальтового покрытия чередовались с многокилометровыми объездами по бездорожью в местах его строительства. На объездах приходилось порой ждать по полчаса, пока разъедутся экскаваторы и другая дорожная техника и пропустят транспорт во встречном направлении. Подымавшаяся из под колес проезжающего транспорта пыль лезла в глаза и сушила горло. Неудивительно, что многие китайцы в дороге носили респираторы. Редкие, но долгие ожидания на объездах и частые вынужденные остановки по другим причинам спокойно воспринимались пассажирами в качестве неотвратимого природного явления и неизменно использовались для отправления нужды. В такие минуты кому уже было невмоготу бросались через головы соседей к выходу, чтобы успеть обратно до того как автобус поедет снова. Ожидать опаздывающих пассажиров было не принято, предугадать длительность остановки было также невозможно. Некоторые мочились прямо с подножки, что было удобно и разумно при данных обстоятельствах.

В таком рваном ритме мы добрались до Тотохеяни, когда уже было темно. Быстро перекусили и завалились спать в первом попавшемся грязном подобии постоялого двора.

16.   31.07.03 / Чт.    Стапель в Тотохеяни.

В гостинице, выполненной в стиле "китайский Тибет" было грязно, но комфортно по сравнению с лежачим автобусом. Удобства, по-китайски "цхэсуо", прямо, дословно и безо всяких технических сооружений посреди главной на улицы.

Поели в ресторане с кухней, готовящей традиционные для Ланжоу блюда, Обслуживание было на на высоте. Особенно покоробило то, что впервые чай нам подали в пластиковых стаканчиках, которые размякли от температуры и заваливались набок, выплескивая содержимое. Объяснить, что за блюдо мы хотим заказать, не удалось в очередной раз. Поели то, что наши повара сочли нужным приготовить.

С рюкзаками вышли на реку Тото-хэ (Toto-He), протекающую в полукилометре от гостиницы. Начали стапелиться. Это заняло остаток дня. Выплыли уже по темноте. Проплыли с километр и встали лагерем на ночь.

17.   01.08.03 / Пт.    Первый день сплава.

Вот он первый день сплава! Наконец-то, и неужели? Первые дня разбирались с тем, что, как, и куда привязывать, как рассаживаться, и с какой стороны веслом размахивать.

Поплыли. Река разделилась на многочисленные переплетающиеся рукава. Мы то и дело садились на мель. От этой напасти стали спасаться гаданием, в какую из проток вплывать на той или иной развилке. Угадывать получалось далеко не всегда, но часто. Особенно когда гадания как такового не было, так как выбор был очевиден с любой точки зрения. Кое-как протащились до места следующей лагерной стоянки, что было не удивительно так как лагерь везли с собой.

В течении дня нас преследовал сильный холодный ветер, дувший непрерывно в спину у налетавший порывами со всех других сторон. Кроме ветра за нами гнались грозовые облака, под которыми висела дождевая пелена, шириною в километр. Движение облаков над слегка холмистыми тибетскими просторам, окаймленными заснеженными хребтами на горизонте, приковывало к себе и чаровало. Заранее предугадать, снесет ли какое дождевое облако на нас или пронесет мимо, было крайне сложно. К счастью, под дождь мы не попали, но под вечер замерзли и так.

По мере того, как отплывали от населенных мест домашние животные по берегам реки сменялись дикой тибетской живностью: чайками (и каким образом их занесло в Тибете?), орлами или, возможно, другими крупными хищными птицами, косулями, дикими тибетскими полуослами-уланами, и чем-то маленьким рыже-бурым, беспрерывно шныряющим в траве.

18.   02.08.03 / Сб.    Промах мимо Янцзы.

Река продолжала раздробляться на протоки, росшие в количестве и мельчающие в глубине. Катамаран почти постоянно скребся о дно. Приходилось его больше тащить, чем на нем плыть. В конце концов, притащили катамаран к огромному, но мелкому озеру. По нашим оценкам его диаметр был, по крайней мере, километров пять. Просмотрев в бинокль береговую линию, решили, что сток из озера, располагается на противоположной нам стороне. Два часа тащили катамаран по озеру к намеченной цели. Дно было илистым, и через шаг стаскивало с ног кроссовки.

Очутившись на противоположном берегу, стали изведывать окрестности, но стока не нашли. Дальше плыть было некуда. Сверились с картами. Нашли озеро, подтвердили свои догадки о его масштабах. Согласно карте оказалось, что река раздваивается! Один основной рукав продолжает течение как Янцзы, другой же — заканчивается озером, на берегу которого мы в тот момент и сидели. Рассмотрев карту получше заметили, что откуда-то сбоку из озера тоненькой змейкой вытекает протока и снова впадает в основное русло реки, тем самым, замыкая собой большое кольцо обходного рукава, по которому мы поплыли.

Сделали перекус. Рома пошел на разведку на холм, чтобы сверить местность с картами и найти протоку. Остальные стали выгребаться назад против течения и ветра. Протока оказалась многоводной, так что казалась продолжением озера. С воды разглядеть ее было нелегко. К вечеру по протоке мы доплыли до Янцзы. По правую сторону одиноким стражем посреди равнин на нас уже третий день взирал безымянный заснеженный пик. За время нашего плутания он успел вырасти из маленького пригорка на горизонте до массивной, почти шестикилометровой горы, заслуживающей больше чем ряда цифр, обозначающего высоту на карте. В лучших традициях Lonely Planet мы подарили ему имя собственное — "White Peak".

Всего за день проплыли 17 километров по прямой. По руслу было точно неизвестно, на сколько больше, но в разы. Лагерь поставили на зеленом островке с многочисленными норками мышек-полевок.

19.   03.08.03 / Вск.    По морским волнам.

С утра занимались фотоохотой на мышей. Так как островные мыши в своей жизни никогда людей не видели, то от нас не прятались и охотно позировали перед камерой. Вопреки опасениям все продукты пережили ночь без потерь, видимо, глубокие сублиматы пришлись грызунам не по вкусу.

Собрались быстрее, чем в предыдущий день, но всё равно медленно. Река постепенно стала загибаться в сторону цепи гор и собираться в одно русло. Воды значительно прибавилось, достать до дна веслом не получалось даже при желании. С низкой посадки на катамаране Янцзы походила на море. Поднявшийся ветер поднимал волн и сдувал с них барашки, усиливая сходство. От романтического настроения и недостатка кислорода на высоте выше четырех километров вдали попеременно мерещились то белые, то алые, то черные паруса с "Веселым Роджером" на мачте.

Скоро у нас не осталось сомнений — река действительно загибалась в сторону цепи гор, выросшей и растянувшейся по обе стороны от нас за последние несколько дней плавания. Такой поворот казался странным. Несмотря, на то что в остальных трех сторонах света от нас по прежнему простирались привычные холмистые плато, река, тем не менее, выбрала нелегкий путь прорыва через горы. На ум сразу же пришли слова нашего американского друга Анселя (Ancil), который в 1986 году неожиданно для себя оказался в роли капитана одного из рафтов экспедиции Кена Уоррена, ставящей перед собой целью первопрохождение всей Янцзы, и который перед нашим походом охотно поделился с нами предостережениями о характере порогов на нашем участке реки. Предостережения примерно сводились к тому, что порогов на этом 600 километров участке нет, за исключением некого "Nasty Drop" ("мерзкого слива"), точное расположение которого позабылось за давностью лет. В качестве единственной приметы, по которой этот слив можно было опознать, фигурировала как раз горная гряда и резкий поворот реки направо. Порог следовало проходить под левым берегом, так как силы воды справа, по описанию Анселя, хватало чуть ли не на то, чтобы перевернуть судно любого водоизмещения, по габаритам умещающееся в ширину реки.

Nasty Drop, однако же, в этот день не осчастливил нас своим появлением, хотя мы и подготовились к его встрече. При входе в каньон сквозь горы река сужалась, ускоряясь до 9-11 км/ч, и на этой скорости, выгибаясь то в одну, то в другую сторону, проносилась сквозь него, не теряя своего гладкого течения. В каньоне на одном из поворотов мы заметили постройки тибетских животноводов, к которым мы причалили за культурным опытом. Животноводы оказались в значительной мере окультуренными пастухами, и совсем не походили на свои традиционные описания в литературе. Встретили нас и восприняли с живым интересом, но ничем не накормили, хотя мы недвусмысленно намекали. Не получив продуктов питания мы засняли пастухов на видеокамеру и переправились на другой берег на ночлег.

20.   04.08.03 / Пн.    Меж двух хребтов. Том I.

В течение первой половины дня проплыли сквозь оставшуюся часть каньон и попали в долину между двух хребтов. Ширина долины была около пяти километров, и река стала закладывать петли по несколько километров и снова разбиваться на рукава. Погода с утра была теплая и солнечная. Использовалась она в основном для праздного лежания на нагревшихся баллонах катамарана, слушания шуршания об обшивку поднимаемого со дна песка, осмысления философских вопросов бытия, и постановки правильного прямого гребка и зацепа у Ромы. На склоне одного из хребтов видели в отдалении белые юрты пастухов, а у самого берега свободно пасущийся табун лошадей. По своим лошадиным причинам они некоторое время провожали нас вдоль реки, но потом отстали, потеряв интерес. Вид юрт навел нас на мысли о еде, и мы выкинули за борт заранее запасенную рыболовную сеть. В течение многих дней после этого она волочилась у нас за кормой, но улова не принесла.

Середина дня принесла похолодание и дождевой фронт, который за утро успел медленно перетечь через один из хребтов. Попали под дождь. Чтобы как-то согреться, стали гоняться на катамаране за утками, до этого мирно, и никому не досаждая, сплавлявшихся вниз по реке. Действуя слаженно и вчетвером, мы уток перегребали. Но при нашем сближении они ловко заныривали в мутную воду и всплывали в неожиданных местах. Тихон метал гарпун, а все остальные всматривались в речную гладь, стараясь по мельчайшим пузырькам, ряби и другим косвенным признакам предугадать место всплытия. Уток тоже не поймали ни одной, но зато согрелись и проплыли за день рекордное расстояние — 50 километров по прямой. Вечером встали лагерем напротив заснеженного пика 5700 метров высотой, аккурат посереди нашего пути вдоль долины. Карта показала, что как и у White Peak, у него не было имени собственного, а только отметка высоты. Это упущение было исправлено, и пик обрел имя "Тибетский Эльбрус". Ночью же было прохладно.

21.   05.08.03 / Вт.    Меж двух хребтов. Том II.

Гадкий моросящий высокогорный дождик приковал нас к спальникам на половину дня, которая не прошла бесцельно, а наоборот явила миру шедевры полемики на тему: относится ли дождь к неблагоприятным погодным явлениям или нет. Обед так же прошел в дебатах. В какой-то момент, однако, дождь временно прекратился, мигом разрешив наши колебания, и мы выплыли.

Затянувшийся утренний сон и бодрящая прохлада дня придавала нам энергию для интенсивной гребли. В азарте очередной погони за утками мы стали подплывать к концу долины. Река снова уходила промеж гор. Дальше пошли осторожней, ожидая возможно притаившегося за поворотом Nasty Drop. Чем дальше заплывали в горы, тем они становились сказочнее. Скалы по берегам реки казались будто выточенными из желто-бурой кости и походили на смотрящие на путника с верху черепа. Самое место посреди такого скотомогильника для замка Кощея или логова Змея-Горыныча. Тем временем внизу изумрудная трава террасами спускалась от подножья скал к воде. Все ее пригорки были изрыты норками сусликов и сурков. Того и гляди, повстречаешь здесь степенного хоббита с курительной трубкою в руках, неспешно возвращающего к своей дому из гостей. Но всем известно, что хоббиты недолюбливают шумных и бестолковых громадин-людей, поэтому мы ни на одного так и не наткнулись. А вот ожиревших в этом раю сурков видели в избытке.

Вскоре скалы по берегам стали смыкаться теснее, и мы подплыли к месту, где вся многоводная Янцзы уходила в десятиметровое сужение на левом повороте. Вот оно! Все приметы Nasty Drop сошлись в одном месте. Однако, после просмотра оказалось, что за поворотом река продолжала всё также гладко и спокойно течь вперед, уходя из виду за следующий поворот. Решив, что не упускать сказочное место для стоянки, мы остановились перед сужением на ночлег.

22.   06.08.03 / Ср.    Nasty Drop.

После нескольких изгибов каньона, в котором происходило сужение реки, горы стали расступаться, предвещая скорый выход в долину. На одном из склонов мы заметили пастухов, которые пасли овец и пепельно-серых яков. Заметив нас, пастухи начали оживленно кричать и размахивать руками. Мы тоже поздоровались в ответ. На том наши приветствия закончились, так как мы заплыли за поворот. За поворотом у нас появился другой объект для внимания, нарастающий шум воды. Быстро зачалились и пошли посмотреть, что это такое. Оказалось, что это первый порог Янцзы, тот самый Nasty Drop, о котором нас предупреждал Ансель. По всей ширине реки единой линией протянулся один большой слив, образованный каменной ступенькой. Вся вода море-реки простыней спадала через нее. У внутреннего, правого берега, к которому мы причалили, высота слива достигала полутора метров, у внешнего она была поменьше — около полметра. На небольшом расстоянии за сливом начиналась область метровых валов, дальний конец которой заканчивался уже в долине. Такое местоположение порога на самом выходе из каньона, когда, казалось бы, все неожиданности уже позади, было весьма коварным. Не удивительно, что порог получил эпитет nasty. Пока мы осматривали порог, по противоположному берегу до нас добежали пастухи и расселись как в амфитеатре рядами на траве в ожидании представления.

Стратегия прохода порога выработана была проста: со всей силы выгребать через струю на внешний берег, где падение воды было поменьше, и там уж как повезет. Задача оказалась сложнее, чем можно было подумать сначала. Упоры на нашем катамаране отсутствовали, и мы сидели на рюкзаках. Единственными нашими опорами были ступне ног и ягодицы. При такой неустойчивой посадке сильные движения волей-неволей приходилось делать медленно и осторожно, чтобы не слететь со своего места. По такому поводу Шура и Тихон даже одели свои спасжилеты, которые до сих пор неизменно были привязаны к рюкзакам в качестве спинки. Взятый взаймы спасжилет Тихона был ему не по размеру, налезал с превеликим трудом и снимался исключительно с посторонней помощью. Свобода дыхания в нем была непозволительной роскошью.

Несмотря на объективные трудности, лицом в грязь перед пастухами мы не ударили. Слаженно выгребли почти на самый левый берег и на скорости перепрыгнули через слив. Приземлились, учитывая наши обстоятельства, без потерь. Только одного Рому выбросило с баллона на середину катамарана, но он успел уцепиться за перекладины между баллонами и не упал в воду. Перегруппироваться времени не было, и мы с наплыва вошли в валы. К счастью, они скоро закончились, и мы очутились в долине. Река снова потекла плавно и размерено, как ни в чем не бывало.

В долине мы с часок понежились на солнышке, пока она не испортилась. Поднялся ветер. Так как единственное препятствие, Nasty Drop, был уже позади, и никаких неожиданностей не предвиделось, поставили парус и стали пытаться ходить галсами по узким протокам. Получилось. На прямых участках при попутном ветре разгонялись так, что буруны стали разбегаться из-под баллонов. В остальных случаях приходилось медленно лавировать, чтоб не вылететь на всех парусах на берег.

Совсем вечером пристали к глиняному тибетскому домику на берегу, который чуть не проплыли мимо из-за собственной нерасторопности. Общая ширина лабиринта рукавов реки в том месте была около километра. Не попав изначально в нужный рукав, мы в течение часа петляли по лабиринту, а затем тащили катамаран против течения. Но, в конце концов, вытащили. Отогнав камнями собак, подошли к домику. Внутри оказалась лишь одна женщина с двумя детьми. Всё семейство было напугано нашим неожиданным появлением в их краях. Только потом, после того как мы выклянчили вяленого мяса, масла и лепешек, заплатив 20 юаней, и наши преимущественно гастрономические намерения стали ясны, женщина успокоилась и даже стала нас угощать чаем. Шура принес видеокамеру и заснял жилище.

23.   07.08.03 / Чт.    В поисках юрты.

Утро принесло новые мягкие тона в наружном освещении, и видеосъемки тибетского быта продолжились. Перед отплытием подарили младшему ребенку, девочке лет четырех, мягкую игрушку, лошадку. Девочка пришла в восторг.

Установили стационарно парус и снова стали закладывать галсы. За цевья двух наших весел, трубы от которых пошли на мачту паруса, взяли припасенные со времен нашего постоя в Тотохеяне два деревянных черенка от лопат. Тем самым, мы лишились наших гарпунов и сменили тактику охоты на уток. Теперь мы пытались их догонять и давить баллонами. Утки же остались верны своему излюбленному приему, заныриванию под воду. Новая тактика успеха в поимке уток не принесла, зато позволила с большей эффективностью противостоять холодному, пронизывающему ветру, донимавшему нас как обычно.

Местность вокруг была ничем не примечательная, и мы весь день гребли, не суша весел. Вечером стали искать юрту, чтоб поставить рядом лагерь и попытаться разжиться продуктами. Питательные сублиматы, на которых базировался наш рацион, стали приедаться. Тихон почему-то не хотел юрты и саботировал наши поиски. Не понравилось ему вяленое мясо, что ли? Поголовное отсутствие юрт затянуло наши поиски допоздна. Над головой стали собираться тучи и готовиться излиться ежедневным и холодным дождем. Против лагеря Тихон ничего не имел, и мы успели его поставить до того, как этот дождь пошел.

24.   08.08.03 / Пт.    Второй культурный обмен.

С утра день выдался вполне обычным. Тихон не хотел вылезать из теплого спальника на мороз. Когда, наконец, поплыли, холмы разных оттенков продолжали сменять друг друга по берегам реки: зеленые, буро-зеленые, просто светло и тёмно-бурые, и т.п. Однако, в целом, местность приобретала более обжитой вид. Кое-где на склонах появились тропы и изгороди для скота. Стада яков, коз и овец становились тучнее. Юрты, отсутствовавшие в предыдущий день, стали попадаться в невообразимых количествах, по одной в час. Такие изменения в хозяйственную деятельность внес простой сброс высоты на 200 метров до 4200. Вечером, уговорив Тихона не саботировать поиски юрты, снова задались поиском последней. На этот раз удача оказалась на нашей стороне, и в одной из излучин реки на изумрудном склоне холма мы заметили целую деревню. Пристали к ближайшему дому, из которого шел дымок.

Оставив Рому и Тихона заниматься лагерными делами, мы с Шура пошли в гости к тибетцам. Из дома к нам навстречу вышел хозяин, мужчина тридцати лет отроду, о чем он нам позднее поведал шесть раз показав пятерню. Рассмотрев нас поближе, хозяин пустил к себе в дом. Там мы познакомились с его женой и двумя детьми: сыном лет 8-10 и дочерью помладше. Кроме них в доме находилась непонятного возраста бабка, не сказавшая нам за вечер ни слова. Семья, как и женщина два дня назад, была немного испугана и в значительной мере удивлена нашим появлением. Особой радости нас видеть никто не показывал. Видимо, такой характер у северных тибетцев: пока не познакомятся с тобой поближе, даже имени своего не назовут.

Налаживание отношений мы начали с простых, естественных вещей: попрошайничества продуктов. При помощи мимики, жестов и англо-тибетского разговорника мы донесли до тибетцев эту частную цель нашего визита. То, что мы хотим молока (по-тибетски "ома") тибетцы уразумели без проблем. Вынесли бадью и налили нам в пятилитровую бутылку, одну из семи (!), в которых мы перевозили сублимированные овощи. С мясом, лепешками и маслом пришлось повозиться. Наше произношение тибетских названий этих продуктов отказывались понимать. Только после долгих разъяснений нам вынесли овечью ногу и дали четыре пресных кулича из непропеченного теста. Обстановка настороженности к нам со стороны тибетцев начала потихоньку разряжаться. Завязался ломаный разговор, большинства фраз которого служила для объяснения факта непонимания того, что говорит собеседник. В процессе нас накормили вкусной похлебкой ("момо") из мяса и толстых ломтей теста в форме квадратиков, плавающих в приправленном бульоне.

После того как мы поели и заплатили за еду 50 юаней, которые мужик сам выбрал из пачки банкнот, по неопытности веером протянутых ему Шурой, мы засобирались уходить. Прихватили выторгованные продукты, и уже на пороге к своему ужасу обнаружили, что жемчужина нашей коллекции, овечья нога, абсолютно сырая. То есть, совсем термически не обработанная. Как-то объяснили, что нам надо ее сварить. Этим занялась хозяйка, а мы остались еще на два часа заниматься культурным обменом. Чтобы не показаться надоедливыми и гостями, которые никак не хотят уходить, мы развлекали наших хозяев как могли. Показывали, как работает диктофон и налобные фонарики, все дружно хором вслух читали разговорник (к чтению тибетцы относятся очень трепетно, и при малейшей возможности стараются показать, что они умеют читать), интересовались здоровьем Далай-ламы, крутили молитвенные барабаны и сравнивали полуметровый ритуальный тибетский нож с моим крошечным стропорезом, выполненным по спецификациям альпинистского фильма "Vertical Limit". Стропорез тибетцам очень понравился, они долго смеялись над его размерами.

Дождавшись хоть какой-то готовности мяса, мы распрощались и пошли в лагерь. Там нас радостно встретили Тихон и Рома. Вместе мы стали поглощать пищу. Тихон ел за троих и сожрал всё мясо. Оно оказалось недоваренным, и кроме Тихона никто на него серьезно не посягал. Ночью была жуткая гроза. Молнии били в близлежащие холмы в полукилометре вокруг деревни.

25.   09.08.03 / Сб.    Второй акт второго культурного обмена.

Как только солнышко встало, к нам пожаловали дорогие гости. Всем своим и соседними селами в округе с ответным визитом. Приехали на оплетенных кожаными фенечками байкерских мотоциклах вызывающей расцветки. Провезли с собой жен, детей, лохматых тибетских псов о красных ошейниках и прочую родню. Первым делом занялись осмотром нашей палатки и катамарана, как наиболее бросающихся в глаза вещей. Катамаран понравился, палатка тоже. Тибетские женщины предлагали нам отрезать кусок тента и продать на ткань, настолько она была хороша фактурой и нежно-синим цветом.

Теперь мы разыгрывали роль гостеприимных хозяев. Покатали сначала детей, а потом взрослых на катамаране по заводи. Попытались накормить свежими овощами из сублиматов производства "Гала-Гала", но взрослые наотрез отказались есть эту продукцию, а любопытные дети, попробовав, с отвращением выплевывали на землю. Дети не космонавты на орбите, просто так бяку кушать не станут. Исчерпав развлечения в лагере, попросили наших вчерашних хозяев еще раз сходить к ним домой, чтобы заснять их быт при нормальном дневном освещении. Хозяева согласились, и весь табор на время перекочевал к ним во двор. Полуметровый ритуальный нож в серебряных ножнах исчез с глаз долой, наверное, забрали на дело, а вот молитвенный барабан остался. Покрутили его перед видеокамерой, разыграли другие сцены из простой тибетской жизни для документальных съемок.

Культурное утро давно закончилось и грозило перерасти в день. Мы пошли в лагерь собираться. Тибетцы увязались следом и к своему развлечению понаблюдали процесс сборки лагеря, включая великое таинство сворачивания и запихивания пятиместной палатки "Ежик" фирмы "Мегатест" в маленький мешок. Наконец мы погрузились на катамаран и, махнув на прощанье веслами, погребли дальше. Когда остановились на дневной перекус, к нам через протоки пытался пробраться тибетец с чайником. После нескольких неудачных попыток он стал размахивать чайником и зазывать к нему на чай. Но река звала, и надо было плыть дальше. С неприятным осадком на душе пришлось отказаться от его предложения. Это был первый из трех редких моментов за всё время нашего пребывания в Тибете, когда кто-то нас бескорыстно и по собственной инициативе приглашал к себе.

Подстать настроению не радовала и погода. Из-за сильного встречного ветра продвижение вперед происходило с трудом. Отчаянная гребля и охота за утками не согревала как и раньше. Замерзли на ветру до окоченения. Вечером в качестве профилактики обмороженных в гидроносках ног использовали спирт. Помогло, но его запасы катастрофически подходили к концу, что вселяло в сердца тревогу. Ночью лил дождь.

26.   10.08.03 / Вск.    Еще порог.

Хмурое и холодное утро неприветливо встретило нас. Вся воля была собрана в плотно сжатый кулак, чтобы вылезть из палатки и залезть в гидроноски. Ветер с упорством дикого осла продолжал дуть строго в лицо, сводя на нет все преимущества в использовании паруса, который из-за отсутствия оных не ставился.

Местность становилась всё более зеленой. Юрты и домишки стали настолько частыми, что всегда находились в поле зрения. Очень часто их обитатели замечали нас издалека, выходили на крутые берега, кричали и махали нам руками. У одного села мы даже заслышали звук мотора и заметили колеи, напоминающие дорогу. Но машин видно не было. Около этого селения мы завидели очередной Nasty Drop. На этом участке река разгонялась до 12 км/ч согласно GPS, и из-за скорости шла серией валов. Из-за отсутствия упоров препятствие сие мы обошли впритирку к внешнему берегу. Кроме того из-за холодины никто не хотел быть обрызганным в процессе прохождения порога. Всего проплыли 46 километров — второй результат по пройденной дистанции за один день.

Вечером Тихон и Рома ходили к ближайшим юртам за съестным. Съестного не принесли, но рассказали занимательную историю про одну старушку, принявшую их за китайцев и на все вопросы громко выкрикивающую одно и то же слово "миё", что по-китайски означает "нет" (в смысле отсутствия).

Отступление (в стиле Жюль Верна): в последние два дня сплава местность кардинально изменила свой характер. Во-первых, вместо разбоев в просторных межхребтовых равнинах, что были до этого, появилось одно речное русло, текшее теперь промеж часто и беспорядочно натыканных шотландско-ирландских холмов, что прибавило разнообразия в наш водный туризм. Во-вторых, голь степи сменилась растительностью в виде кустов. Так проявилось и сказалось на климате падение высоты всего на 200 метров. В-третьих, берега, на которых кусты произрастали, стали отвесными. В них то здесь, то там было видно множество дырок с пернатой живностью внутри. Некоторые из них, на вид напоминающие соколов провожали наш катамаран в течение нескольких километров.

27.   11.08.03 / Пн.    Тибетская зима.

Предчувствуя, что плыть осталось недолго, собирались неспешно. Можно сказать, с ленцой, если судить по Тихону. Смрадное дыхание цивилизации чувствовалось во всем. По одному (правому) берегу со вчерашнего дня тянулась заброшенная дорога. По другой — она то появлялась, то исчезала. Вдруг у одной из юрт мы заслышали звук мотора и увидели аж целых три грузовика. Транспорт есть — приплыли.

Антистапель (разборка нашего плавучего средства) происходил рядом с мостом через Янцзы, вторым, который мы видели после моста в Тотохеяне. За час до этого события за нас начали догонять тяжелые грозовые тучи. Около моста они нас догнали. Резко похолодало с 15С до 0-5С. В подтверждение пошел плотный град. Прятаться было негде, мост для этого не годился. Град лупил нещадно. Сбились в кучу, свернулись калачиком и подставили граду спины, что было единственно щадящей позицией. При попытке выставить руку отбивались пальцы. Продолжалось буйство природы около пятнадцати минут. За это время успело намести маленькие сугробы вокруг самих нас и наших рюкзаков. Затем пошел мерзкий дождь. Под ним задубевшими от холода пальцами начали разбирать катамаран. Многие его элементы процесс разборки не пережили. На противоположной стороне реки в это время с шумом сходили оползни.

В замучено-заиндевевшем состоянии с мокрым и грязным баллонами катамарана подмышкой вышли на дорогу ловить машину на город Чжидоу (Zhidoi). Машину в виде микроавтобуса поймали на удивление быстро. Сторговались за 12,5 юаней с человека с грузом при реальной стоимости в 10, которую платили местные, как выяснилось потом. Забившись с рюкзаками и одним тибетцем в микроавтобус на 6 человек, доехали за час до города. По внешнему облику и сути Чжидоу походил на Тотохеянь как две капли воды, только был раз в пять больше. С высоты второго этажа постоялого двора, куда мы заселились за 25 юаней с человека, хорошо была видна единственная и главная улица города длинной в километр. По обе ее стороны, совсем как на диком западе, располагались в ряд всякие заведения и жилые постройки. Всё купалось в грязи. Не было только ковбоев, покуривающих Мальборо. Вечером на нашем этаже нам встретились странная группа тибетцев. Скоро мы догадались, что это музыканты. Они пригласили нас к себе в номер, где играли на аккордеоне, свирели и тамтамах и репетировали национальные танцы. Тихон принес свою дудку, и начался культурный обмен. Посидели, распили их и нашу "русскую" водку (спирт). От тибетцев мы узнали, что на следующий день будет ярмарка и показ народного творчества, куда они нас пригласили посмотреть их выступление. Затем все разошлись спать, а Тихон и Шурой пошли в ресторан наезжать на местных авторитетов.

28.   12.08.03 / Вт.    Ярмарка.

В дальнем углу нашего постоялого двора за лужами и кучами приютился маленький монастырь с одним монахом, который хоть и был один, но оказался в поле воином и вел службу по всем правилам. Он обаял Тихона и Шуру, и они пошли к нему якшаться. Тем временем я позвонил в Москву из уличного телефон-автомата. На удивление это оказалось совсем нетрудно сделать, учитывая захолустье, в котором мы находились. Хвала китайским связникам, однако. Неудобство заключалось лишь в тарифе: 1 доллар США за минуту по китайской телефонной карточке. Причём тариф был единым, куда бы за рубеж вы не звонили. Тихон и Рома сходили на разведку за город узнать, если какая дорога вдоль нашего пешего маршрута к Меконгу. Вернувшись, они рассказали про ярмарку, которая располагалась непосредственно за городом и была приурочена к 50-летию непонятно чего. На ярмарку пошли всей гурьбой.

На большой площади были раскинуты шатры и палатки тибетцев, развешаны молитвенные флаги выстроены ступы (чортены, Chorten), схематично изображающие лик и фигуру Будды. Чувствовалось, что нам откровенно повезло, что мы оказались в этом, нужном месте в этот, нужный час. Пару дней раньше или позже на этом месте нас бы встретил пустой луг, а не нынешнее веселье. Меж рядов, где велась бойкая торговля этническими и культовыми изделиями народных промыслов, едой и китайским ширпотребом, чинно ходила разодетая в традиционные тибетские наряды публика. Одетых в обычную одежду из потрепанного пиджачка и заляпанных штанов тоже было в избытке. Были и откровенные попрошайки, и побирающиеся ради святых целей монахи. На отдельной огороженной площади были возведены трибуны, и проходили смотр-состязания в тибетских народных танцах под живой аккомпанемент. На трибунах восседали китайские государственные чины, жюри и ведущая, дама в белом наряде имперских времен, вычитывающая в микрофон. На самой поляне несколько ансамблей из 30-40 человек по очереди танцевали обязательную и произвольною программу. Там мы встретили наших вчерашних знакомых

На ярмарку мы потратили целый день и фотопленку. Глазели, общались, приценивались к безделушкам, вкушали яства, маялись желудком. Короче, занимались культурным туризмом. Тибетцев, в свою очередь, облик белого человека также не оставлял равнодушным. Еще не понятно кто на кого дивился больше: мы на них, или они на нас. Некоторые даже просились с нами сфотографироваться на память. Мелочь, а приятно. Вечером довольные и пресыщенные мы возвратились к себе. Выход на пеший маршрут был перенесен на следующий день.

29.   13.08.03 / Ср.    Бесцельно прожитый день.

День начался с твердой решимости найти транспорт до промежуточного пункта нашего пешего маршрута, некого места Куксинбинхэ. Деревня это, город или что-то иное из карты определить было невозможно, но туда шла дорога. Спустились вниз поесть в харчевню нашего двора. В ресторане нас уже знали и без разговоров сразу же выставили комплексный завтрак за 36 юаней на всех. В этот конкретный раз он оказался вкусным. После сытной еды далеко ходить не хотелось. Поэтому пошли во двор торговаться со водителями нескольких стоявших там грузовичков и джипов. Объяснялись долго. Никто никакого Куксинбинхэ не знал. А если знал, то не знал, есть ли туда дорога. Озадаченность местных жителей навевала тревожные мысли и рождала сомнения. Наконец один тибетец вызвался попробовать нас туда довести, ориентируясь уже по ходу дела. Но только днем в 16:00, ибо до этого у него были дела. Посредником в переговорах выступал хозяин нашего двора. В благонадежность его и тибетца мы не поверили и начали искать транспорт, чтобы уехать раньше. Зашли в гости к образованным геодезистам-китайцам. Они долго изучали карту и сверяли координаты. Но потом всё же решили, что дороги на Куксинбинхэ нет, и везти нас отказались. На этом наши поиски скоропостижно закончились, так как Тихон и Шура после неудачи принялись "дуплить", то есть отвлекаться на всякую ерунду и сувениры.

В 16:00, обещанный срок, никто за нами не приехал. Через час после этого Тихон и Шура вылезли из кельи придорожного монаха, и мы смогли, хотя и пешком, двинуться в путь. Только одели рюкзаки, как приехал наш водитель. Сделав удивленное лицо и кося под дурочка иными доступными способами, он разводил руками и давал понять, что ни о каком договоре на извоз не знает. Плюнув на всё и не заплатив не обеспечившему нашу сделку хозяину двора за одну ночь, мы снова надели рюкзаки и двинулись в путь. Далеко не ушли, пройдя 3 км, встали лагерем сразу за городом. 45 кг на себе тащить — не шутки. Место было шикарнейшее: ровный английский газон, прозрачный ручеек под боком и карликовые деревья, как в африканских саваннах. Всё в сплавленном стиле японского сада и поля для гольфа в Новой Англии. Вечером все испортил дождь.

30.   14.08.03 / Чт.    Тяжёлая дорога от Чжидоу.

Аккомпанемент дождя возвестил утро и потом преследовал на весь день. Собрались и уныло побрели вверх по реке. Вскоре на противоположном берегу вблизи дороги к поселку Тацандо увидели монастырь. Центральное здание высилось на склоне холма на несколько этажей и было облеплено хозяйственными и вспомогательными постройками. Перед монастырем река была перегорожена плотиной, большая часть которой из-за идущих непрерывно дождей была скрыта под водой.

К обеду мы вышли на ответвление нашего притока, реки Эдацюй. Поесть решили в ближайшей тибетской хижине, и заодно расспросить про "мото" (по-тибетски мотоцикл), яков и другой гужевой транспорт для рюкзаков и средства передвижения для нас самих. В ответ хозяин хижины только открывал рот, выдавал возгласы удивления и отказывался нас понимать. Еда, которой он нас после наших настойчивых жестов голода неохотно покормил, тоже оставляла желать лучшего: чай с привкусом и цветом мыла, цампа (tsampa) без масла и сахара. Видя такое гостеприимство, мы помогли себе сами и нашли во дворе сушившиеся сырные катушки с плесенью. Их приходилось долго разгрызать, но они были сытными и неплохи на вкус.

Описывая вместе с рекой петли, с трудом дотащились до маленького хутора. День и силы были на исходе. Всего за день прошли 15 километров по прямой, осталось 85. В грустном расположении духа встали на ночлег. Вечером на "мото" приехали окрестные тибетцы. Стали торговаться за лошадей, яков, мотоциклы и носильщиков. Торги закончились на отметке 260-280 юаней за каждые 10 километров провоза четырех рюкзаков и одного сопровождающего. Довольные, легли спать, предвкушая еще падение цен на следующий день.

31.   15.08.03 / Пт.    Как нас кинули в наш юбилей.

Тибетцы приехали на трех мотоциклах. Больше, видимо, не нашли или поленились. Увидев нашу аптечку, они сразу стали показывать на свои недуги и очень настойчиво просить выдать им какое-нибудь лекарство. Вера в искусство (магию ?) белого врача у тибетцев была сильна, и отвертеться не удалось. Пришлось играть в доктора: с многоумным видом щупать пульс, так традиционные тибетские врачи через телесный контакт определяют двухсот возможные рассогласования в жизненных силах организма, и скармливать в безобидных дозах угольные таблетки и витамины. С актерским талантом роль врачевателя исполнил Тихон. Тибетцы остались довольны, а мы сбили цену за мотоциклы еще ниже.

Рюкзаки вязали по два на мотоцикл, продемонстрировав весь арсенал узлов и вязок поклажи. К арсеналу тибетцы остались равнодушны и в возбуждение от диковинных узлов не пришли. Рюкзаки сильно выпирали за габариты мотоциклов и придавали им дополнительную неустойчивость. На третий мотоцикл сел Шура и караван тронулся в путь. Скоро он скрылся из виду, оставив Тихона, Рому и меня в одиночестве на дороге. Дорога была хорошая, укатанная многими мотоциклами. Идти по ней без груза было одно удовольствие. За два часа в режиме наслаждения добежали до следующего хутора, располагавшегося на слиянии реки и притока. По дороге подобрали банку с субли-овощами, деревянный шест и другие высыпавшиеся из рюкзаков вещи.

Горные луга вдоль Эдацюя были знатные для выпаса скота, поэтому селения располагались тесно друг к другу. При входе на хутор раздетый по пояс Тихон с обритой на индейский лад испугал местных детишек, игравших у ручья. Они сбились в кучу и стали плакать. Прибежавшим взрослым, их насилу удалось успокоить, взрослые были тоже встревожены не меньше детей. Не останавливаясь, мы поспешили пройти сквозь хутор. Около хутора река уходила резко направо, туда согласно карте лежал наш путь, и шла дорога. На деле же дорога же не сворачивала вместе с рекой, а шла прямо вдоль ее маленького притока, чудом умудрившегося промыть долину не уже основной реки. Шуры и рюкзаков видно не было. Подумав над не соответствием ожиданий и реальности, мы пошли вдоль основного русла. Скоро стало понятно, что из-за прижимов реки к скалам мотоциклы проехать здесь не смогут. Пройдя еще немного вперед, мы свернули от реки и полезли вверх на скалы. Таким образом, мы думали не возвращаться назад к хутору и сократить свой путь, напрямую выбравшись к дороге вдоль притока через отделявшие его от реки холмы. Там мы смогли бы перехватить наш караван на пути назад, и разузнать о судьбе вещей и Шуры.

По холмам мы ходили долго. Преимущественное направление хребтов оказалось перпендикулярно нашему курсу, и приходилось постоянно сбрасывать и набирать высоту. Зарядил дождь, всё стало мокрое. Через какое-то время вышли на полутропинку-полудорогу, ведущую в самое сердце холмов. Она уходила в общем направлении нашего маршрута, и мы сразу же решили, что это объезд прижимов у реки, просто не совсем верно указанный на грубой 5-км карте. Вопреки прогнозам дорога, обойдя прижимы, вниз к реке не спустилась, а закончилась в малом цирке с несколькими строениями посередине. Расспросы обитателей на предмет проезда нашего каравана к определенному ответу не привели. Тибетцы лишь открывали рты в знак вопроса и молча разглядывали нас. Оставив тибетцев дивиться в ступоре дальше, мы пошли по новому пути к реке. Дороги там уже не было, зато были еще домики. Тамошние обитатели оказались сообразительней. Увидев одного парламентера Тихона, они с радостью пригласили его к себе в дом на чай. Когда подошли мы, гостеприимство вмиг улетучилось, и дальше ограды нас не пустили. Так что не верьте путеводителю Lonely Planet, когда наткнетесь в нем на рассказы о хваленом тибетском гостеприимстве.

Вернулись к реке, пошли обратно к хутору. Еще издалека увидели около него расстеленный красный баллон катамарана. Его растянул Шура, чтобы привлечь наше внимание. Экспедиция воссоединилась. Оказалось, что от лихой езды, он пропустил поворот и проехал вперед по дороге вдоль притока. Пришлось возвращаться назад. К развилке он подъехал через час после того, как мы там прошли. По его рассказам деловая репутация наших извозчиков была изрядно подмочена. Они останавливались строго после каждых 10 км и требовали расчета прямо на месте. Кроме того, они требовали деньги даже за обратную дорогу, и поигрывали ножичком время от времени. В результате отдали 700 юаней, почти $100, за 3 часа извоза — кошмарную сумму, пробившую брешь в наших финансах.

Из-за прижимов стали переправляться по упрощенной схеме, на связанных баллонах, на другой берег. Завершили процесс в темноте. Поставили лагерь и отметили юбилей, ровно месяц с начала похода, распитием двух пол-литров китайской рисовой водки, имевшей весьма оригинальный, то гадкий вкус.

32.   16.08.03 / Сб.    Великое облегчение.

Первым делом с утра, стали избавляться от ненужных вещей. Скорость нашего передвижения оставляла желать лучшего: всего 15 км в день при запланированных 20. Большая часть продуктов оказалась выкинутой, как и многое другое несъестное барахло. В итоге общий вес уменьшился, по крайней мере, на 20 кг, по 5 на человека — неплохо. Пошли быстрее, в основном за счет укороченного времени отдыха между переходами. За полтора часа прошли всю местность, исследованную во время блужданий в предыдущий день, и вышли к вратам "Ородруина". Так мы назвали 20-метровые ворота в узком скальном хребте, через которые в долину втекала река. Малая, 50-метровая высота хребта, узость и гладкие отвесные стены придавали ему вид специально построенной крепостной стены. Особенность и сакральный характер места были давно подмечены тибетцами, на что указывали строчки молитв, в изобилии выбитые на скалах. Над воротами парили орлы.

Прямиком через ворота пройти не смогли, мешал прижим на нашей стороне реки. Обошли их поверху, по склону долины. На это ушло около двух часов. Много фотографировали и снимали на видеокамеру. Нашли пещеру, часто навещаемую отшельниками. Она была закопчена масляными лампадами и покрыта мантрами на тибетском и рисунками религиозного характера.

За воротами располагалась долина почти круглой формы. Посреди нее располагалась стойбище из нескольких юрт. На дальней стороне долины река раздваивалась и уходила в тесные каньоны. В один из каньонов вела тропа. Тропа то спускалась к воде, то забиралась вверх на кручи. Время от времени на ней попадались лошадиные следы, окурки и другие признаки цивилизации. Хотя мы никого не встретили на пути, по тибетским меркам тропа была оживленной. Километров через пять каньон сузился до пары десятков метров и оказался завален каменными глыбами. Вода вырывалась из-под них, образуя причудливые водовороты. Скалы были расписаны ритуальными мантрами. Тропа уверенно перебиралась через завал и выходила в широкую долину. На выходе из каньона на одной из его стен зияло черное отверстие пещеры. Рядом с ней приютилась временно пустовавшая маленькая будка монаха-отшельника, к ней вела тропинка. Между стен каньона, через реку, были натянуты веревки с молитвенными флагами.

Долина, в которую мы вышли, со всех сторон была окружена горами. На тучном пастбище в центре стояли юрты и паслись стада яков. Стемнело. Мы поставили наш лагерь неподалеку от юрт, купили молока и лепешек и залегли спать. Расстояние, пройденное за день, была немного меньше 10 км, как известил нас GPS. При этом мы шли почти по прямой и заметно облегчившись. Вот что значит часы, потраченные утром на видеосъемки и, самое обидное, на всякие ненужные вещи, удачно характеризуемые их страстным апологетом Тихоном глаголом "дуплить". В общем, чувствовалась, что первая, водная, часть нашего похода затягивалась, и перспективы уложиться в сроки и попасть в Западный Тибет таяли на глазах.

33.   17.08.03 / Вск.    Куксинбинхэ.

Ночь прошла спокойно. Для меня и Тихона, лежавших в середине палатки. А вот Шуре и Роме пришлось бдеть всю ночь и время от времени отгонять яков, которые в темноте принимали палатку за валун и норовили привалиться к нему спиной. За ночь всё стадо постепенно мигрировало на нашу поляну. Проснулись мы окруженные со всех сторон яками, которых приходилось отгонять постоянно, сменяя друг друга на этом посту. Яки проявляли повышенный интерес к палатке и пытались подбираться к ней на расстояние вытянутой шеи. К счастью, несмотря на свои внушительные размеры и массу, яки чутко реагировали на имитацию броска камня или, если это не действовало, то на сам бросок камня, и спасались бегством. Спасибо тибетцам, выработавшим в них этот рефлекс.

Поборов яков и собравшись, мы покинули место. Прошли еще один каньон и попали в живописную долину, вольготно раскинувшуюся средь заснеженных скалистых хребтов. Посреди долины сливались два равноценных притока, образуя Эдоцюй. Залитые солнцем аккуратные луга с коротко постриженной травой, высившиеся пики, сверкающие горные ручья, образовывали идеал высокогорной экологической системы. Мимо такого места нельзя было пройти без глубокого его созерцания, не удивительно, что оно получило имя собственное — Куксинбинхэ. В качестве предварительной медитации и настройке на созерцание мы расположились на обед около реки.

Во время обеда мы сверили карты, обсудили положение и решили, что оставшихся в распоряжении пары дней может не хватить на наш маршрут до истоков реки Дза-чу (Dza-chu), который вместе с другим притоком Дзе-чу (Dze-chu), рождал Меконг (Mekong). Согласно карте мы всё время должны были идти хоть по плохенькой, но всё же автомобильной дороге, в то время как на самом деле она закончилась пару дней назад у хутора. Дальше наш путь сходил с дороги и шел по тропе. Какова эта тропа была на деле, никто судить не брался. Резонно было предположить, что она отсутствовала вовсе. В любом случае, означало всё это одно — еще более медленные темпы продвижения. Кроме того, участок маршрута проходил через два крутых хребта, и предусматривал траверс склона вершины 5801 на пару сотен метров ниже её высшей точки. Глядя на скальные вершины вокруг, было сомнительно, что местные пастухи избрали такой путь для перегона скота и, как следствие, протоптали там тропу. Несмотря на всю привлекательность этого маршрута с точки зрения горного туризма, от него отказались в пользу более прямолинейного и короткого выхода к реке Дзе-чу. В плане водного туризма такая альтернатива была еще примечательна тем, что мы могли совершить первопрохождение этой реки, а не повторять маршрут японской экспедиции 1998 года вдоль Дза-чу, который планировался изначально. В качестве утешительного приза нам предстояло перетащить катамаран через перевал выше 5100м, что для поддержания высотного опыта было тоже неплохо.

Покинув Куксинбинхэ, мы снова углубились в ущелье. Вечером вышли к месту силы. На зеленой траве из больших камней был выложен правильный прямоугольник размером 5 на 10 метров. На всех камнях были выбиты либо короткие мантры, либо целые страницы из священных книг. Многие были раскрашены. По истертому виду надписей можно было судить, что многие из них были выбиты еще до китайской оккупации Тибета около 50 лет назад.

34.   18.08.03 / Пн.    Каньон.

Через километр вышли на очередную развилку реки. Оба притока были примерно одинакового расхода. Один приток уходил налево в солнечный пологий каньон с покрытыми травой склонами, другой — в какую-то мрачную мешанину из скал, в которой чудесным образом растворялась река. Четверым хоббитцам, с которыми мы в шутку стали себя отождествлять, лезть туда совсем не хотелось. Вид у каньона был мрачный. В его конце виднелись припорошенные снегом скальные пики с отвесные стенками, в боковых разломах — жандармы в строгом альпийском стиле, способные вызвать уважение у видавших виды восходителей на Materhorn, Aiguille du Dru или Eigernordwand. Оставались бы хоббитцы дома.

У развилки располагался заброшенный домик с провалившейся крышей. Постепенно китайское владычество дотягивалось и сюда, приводя к упадку в традиционной экономике Тибета и оттоку пастухов в города. Около домика нашли брод, перебрались на противоположный берег и углубились в каньон. Тропа, по которой мы шли, скоро исчезла в воде. Видимо, она была сезонной, и пользовались ей только осенью или зимой, во время падения уровня воды. Внизу был один сплошной прижим, поэтому полезли вверх в надежде найти полочки или откосы и по ним продвинуться дальше вглубь каньона. С рюкзаками это заняло у нас полдня. Пролезли около километра, зато наконец-то вышли на тропу, которая вынырнула из воды. Дальше пошло лучше, что и ожидалось исходя из общей горной структуры в этой части Тибета и тенденции ущельев сливаться друг с другом через тесные скальные ворота.

Тропа, на которую мы вышли, была хорошо утоптана и сомнений не вызывала. Но скоро она убедительно перешла на другой берег. Разведка показала, что нам необходимо переправляться вслед за тропой. Снова надули два баллона и связали их вместе. Течение реки было быстрое, но в месте перехода сама она была шириной не больше 10 метров. Сначала попытались переправить баллоны с человеком на другой берег по технологии кораблик, управляя ими с берега. Но из-за напора воды судно всё время подтапливалось и грозило вырваться из-под контроля. Тогда Шура и Тихон на веслах вручную перегребли на другой берег после чего, таская баллоны на веревках между берегов, переправили груз и оставшихся людей. Переправа прошла технически грамотно, но с надувом и сдувом баллонов заняла оставшуюся часть дня. Когда по тропе мы выбрались из каньона на террасу в обход излучины реки, было уже поздно. Заночевали прямо там, под массивными теряющимися в облаках скалами. Далеко впереди меж расступившихся гор виднелась наша река, окончательно вышедшая из каньонов. На дальних склонах виднелся снег, было холодно. Ели гречку с сублимированным мясом, по преимуществу составлявшие наш рацион после облегчения. Под спирт незамысловатое блюдо шло неплохо.

35.   19.08.03 / Вт.    Исход.

С утра похолодало еще больше, и пошел снег. Разложенные сушиться на травке баллоны остались по-прежнему тяжелыми от пропитавшей их воды. С холодом боролись в палатке. К обеду снег кончился, и немного потеплело. Быстро собрались и, пользуясь погодой, пошли дальше в сторону реки. Вышли в долину. Дальше передвигались по заболоченной местности, прыгая с кочки на кочку. Да! Оказывается бывает и такое на высоте почти в пять километров. К концу дня подошли к юртам и стали около них лагерем. Подход к юртам осуществлялся с стороны нашего конечного назначения, района города Дзадо (Zadoi), и таким образом линия своеобразного транспортного водораздела была нами пересечена.

После обустройства пошли в гости к тибетцам. Они оказались очень гостеприимными. Без упрашивания накормили потрясающим момо, угостили цампой и напоили чаем. Последующий культурный обмен прошел также на ура. Нам показали плакат тибетских божеств и высоких лам, выстроенных по ранжиру на фоне гор и неба, мы же в ответ ознакомили тибетцев с последними достижениями западной науки и техники. Провожал до палаток нас молодой тибетец, потом долго и внимательно смотревший, как мы залазим в спальники и укладываемся спать.

36.   20.08.03 / Ср.    Перевал о пяти километрах.

Утром тибетцы нанесли ответный визит. Посмотрели, что внутри, что снаружи. Мы решили поторговаться с ними за лошадей. Тибетцы показали заинтересованность. Торги вел глава семейства, пожилой тибетец, одетый по последнему писку моды в форменную жилетку китайского PSB. В результате сошлись на двух лошадях для перевоза рюкзаков через перевал на 15 км либо за 300 юаней и ножик Тихона, либо за 400, но без ножика. Как истинный самурай Тихон с ножиком расстаться не мог, поэтому остановились на втором варианте. На прощание накормили тибетцев таблетками, к которым они оказались не в меньшей степени охочи, чем наши предыдущие извозчики.

В провожатые нам выделили того самого молодого тибетца, который разглядывал, как мы укладываемся спать в предыдущий день. Он вскочил на лошадь и, пользуясь предоставленной возможностью, бодро ускакал вперед навещать друзей и знакомым, живущих по дороге, которых у него было в изобилии. Позже мы видели его только эпизодически, когда он на короткое время прискакивал посмотреть на наше продвижение. Управлялись с лошадьми мы полностью сами. Поначалу лошади упрямились и ленились везти поклажу, так что приходилось применять меры воздействия. Но затем мы приноровились, а лошади к нам привыкли. За исключением происшествия, когда с одной из них слетел груз вместе с седлом и попоной, больших проблем с животными не было. Тихон даже покатался на одном из них.

Через 8 км от лагеря вышли на перевал. GPS показал отметку в 5046 м, где-то на 100 метров ниже, чем обещали карты. Погода была отвратительная: холодный ветер и дождь. Мы быстро начали спускаться. Тут сзади показался наш тибетец. Он прокричал традиционную мантру, когда проезжал перевал, и приблизился к нам. Он, было, попытался заявить, что положенные 15 км мы уже прошли, но тут мы достали цветные карты и GPS и популярно объяснили, что он ошибается. Тибетец как-то не очень убедился, но вид карт и прибора уважение в нем вызвал. Кроме того, в сущности, он был добродушным и покладистым малым, поэтому, покрутившись еще немного, он умчался вперед. Снова увидели его мы только под конец дня.

Остаток пути проходил по тропе проложенной по сложной пересеченной местности. Управление лошадьми в этих условиях приковывало все внимание. Однако, благодаря природным наклонностям отдельных членов команды к конному туризму мы преодолели трудности и вышли под конец дня к юртам на берегу горного потока, нашей Дзе-чу. Всего переход в 16 км по прямой занял у нас 8 часов. Около юрт нас встретил наш провожатый. Мы передали лошадей и плату ему, и он сразу же поехал назад. Было уже 7 часов вечера и светлого времени на обратный путь оставалось мало. Мы же взвалили рюкзаки и пошли до слияния Дзе-чу и крупного притока, видневшегося в километре от юрт. Расход воды после слияния был достаточный, чтобы плыть на катамаране, и оттуда можно было начинать сплав. Стапель был назначен на следующий день.

Вечерний контакт с местным населением прошел не очень удачно. Продать молока, которое в хозяйствах обычно всегда в избытке после вечерней дойки яков, нам захотели лишь после долгих уговоров. О другой еде речи не шло, довольствовались верными сублиматами. Что бы мы делали без них?

37.   21.08.03 / Чт.    Второй стапель.

Погода с самого утра способствовала стапелю. Начали строить катамаран под обозрение местных, то проезжавших на лошадях из долины ниже, то приходивших сверху из юрт. И те, и те на наши просьбы о еде нам неизменно отвечали ставшее привычным "миё", китайским "нет", и больше мешались под ногами, нежели служили какой-либо пользе.

Стапель шел весьма неспешно. Пока связывали раму и надували баллоны, прошла половина дня. Процесс время от времени прерывался получасовым дождиком, сменявшимся снова солнцем. Потом начали придумывать из чего и как изготовить упоры для ног. А потребность в них была: неизвестность и сюрпризы во время первопрохождения не оставляли места для экспериментов в сфере техники безопасности. Касок и штанов из пенки у нас не было, кроме того, спас-жилеты обладали малым водоизмещением на 10 литров, и имели емкости сомнительной прочности. На речке с предполагаемыми порогами выше IV-ой категории сложности за борт нам лучше было не вываливаться. В конце концов, разработали неплохую систему из лямок рюкзаков. Однако, был уже глубокий вечер, и заночевали мы на том же самом месте, решив выплыть на следующий день.

38.   22.08.03 / Пт.    Пропущенный день рождения.

Как и планировали, поплыли с самого утра. Река была неглубока, неширока и чиста как слеза ангела. Внизу были видны камни на дне проносящиеся под баллонами катамарана. Смотрелось интересно, но было не до этого: на узком перегороженном камнями русле постоянно приходилось маневрировать и грести, непокладая сил. Катание на валах тоже отвлекало от созерцания окружающей природы, купающейся в редких солнечных лучах. Тем не менее, плыть было в большое удовольствие, да и какой русский не любит быстрой езды? Праздничный обед в честь день рождения Тихона состоялся на берегу возле японского сада камней, как мыслил бы его японский писатель Ясунари Кавабата.

Постепенно в реку вливались всё новые ручейки, и она набирала силу. К сожалению, с прибавляющимся расходом воды, убавлялась ее прозрачность. К ближайшему населенном пункту приплыли быстро, но уже по желтоватой мутной воде, приобретшей свой цвет от размытых пород. Населенный пункт был маленьким китайским строительным лагерем у моста на трассе Юшу (Yushu) — Дзадо.

Тихон пошел в поселок закупать горячительное и закуску, чтобы выставить на праздновании своего дня рождения вечером, а я, поздравив его со знаменательным событием, пошел ловить машину в город Юшу. К сожалению, мне нужен был интернет или на худой конец телефон для решения некоторых возникших личных проблем. По дороге я также должен был закупить еду на оставшуюся неделю сплава по Дзе-чу. Было уже темно, транспорт не ездил. Машину удалось поймать не скоро. Ей оказался военный грузовик с крытым кузовом и тремя китайскими солдатами в кабине. Я залез в кузов, но мы не тронулись с места. Что-то сломалось в двигателе. Чинили час общими усилиями. Поехали, когда было уже девять вечера. Ломались часто, ехали долго. Но 160 км до Юшу всё же проехали. Все это время я, как мог, спал на досках в кузове, время от времени солдаты светили фонариком через заднее стекло кабины в кузов, проверяя жив я или нет.

Высадили меня на окраине города около военной части далеко за полночь. Сначала я не понял, где нахожусь. Темень стояла непроглядная. Пройдя с полкилометра вперед по улице, я заметил первые тусклые лампочки на заборах. Скоро появилась автозаправка. Там я подцепил двух молодых спившихся тибетцев. Один из них знал английское слово you, с которого он начинал и которым заканчивал каждую свою фразу, другой просто сосредоточенно молчал и предлагал мне начатую бутылку дешевого китайского пива. Проводить меня до интернет-кафе мои знакомые не могли, так как не понимали что это такое, а сам я расположение города не знал. Да и какое кафе в два часа ночи? Желание спать пересилило, и я заселился в гостиницу. Со знакомыми пришлось насильно расстаться по дороге. Ночью, после того как я улегся спать, в комнату неожиданно ввалились хозяева гостиницы, приведя с собой своих знакомых и домочадцев. Включив свет, они начали друг другу на меня показывать: что делать, белый человек в закрытом городе Юшу в диковинку. Скоро, однако, они убрались, и я продолжил прерванный сон.

39.   23.08.03 / Сб.    Юшу.

Проснулся ни свет, ни заря. Чтобы не терять времени в ожидании, пока откроется офис телекоммуникационного монополиста China Telecom, пошел закупаться продуктами на сплав. По дороге встретил голландку неопределенного возраста и занятий. Она навела меня на лучшую в Юшу гостиницу Yushu Hotel, в которой можно было купить телефонные карточки, чтоб позвонить из уличного автомата. Купив карточку, я уже собрался звонить, как тут мой взгляд неожиданно натолкнулся на сладкое латинское сочетание ".net", спрятавшееся посреди иероглифов на одной из вывесок. Под вывеской, и вправду, оказалось интернет-кафе. За три часа мои проблемы были улажены, и я засобирался в обратный путь. Предстояло лишь поймать машину в сторону Дзадо.

Правила автостопа, услышанные мной от Ромы, гласили, что машину лучше ловить за городом. Кроме того, надо было еще обойти дорожный пост на выезде из города, который я заприметил в предыдущий день, когда ехал с солдатами. Обход удался, несмотря на толпу шумной ребятни, которую я собрал, пока добирался до поста. До развилки дороги на Нанчень (Nangqen) и Дзадо я доехал, сменив три машины. Сначала меня провезли пару километров на строительном грузовичке. Затем попутешествовал с китайскими студентами, ехавшими в аэропорт Юшу. А затем прокатился с тибетским таксистом, который возил богатых клиентов из Нанчени в Юшу, и возвращался порожняком обратно. На развилке, обедающие там монахи, помогли мне сесть в микроавтобус к двум тибетцам, на котором я быстро доехал оставшиеся 100 км до моста через Дзе-Чу.

Как я узнал в лагере ребята неплохо отпраздновали день рождения Тихона, и теперь отсыпались и отъедались в местной таверне, а заодно отбивались от местных любопытствующих, которые осаждали их весь день. Видеть меня так скоро или вообще обратно не надеялись, поэтому поводу насочиняли частушки о моих приключениях в PSB.

Описание города Юшу: Город представляет собой Т-образное пересечение двух главных улиц, образованными тремя дорогами на Нанчень, Джидоу и Ченгду (Chеndu). Улица в основании буквы "Т" около 2 км длиной, на ее конце располагается дорожный пост и жилые кварталы трущобного вида. Фешенебельные магазины, гостиницы типа Yushu Hotel, интернет-кафе и прочие заведения, а также большинство рыночной активности концентрируются около пересечен